Глинка после Архиповой | OperaNews.ru
Глинка после Архиповой
Завершился 24-й международный конкурс вокалистов имени М. И. Глинки – старейший вокальный форум нашей страны. Впервые за свою более чем полувековую историю он проводился без своего бессменного лидера – , которая возглавляла конкурс с 1968 по 2009 годы. В этом году председательствовал народный артист СССР В. И. Пьявко, среди членов жюри – певцы Елена Заремба и Аскар Абдразаков, педагоги Карина Лисициан и Пётр Скусниченко, композитор Владислав Казенин, дирижёр Феликс Коробов, пианист Ивари Илья, менеджеры Джандоменико Бизи и Джузеппе Пасторелло (оба представляли Италию), Пьер Верней (Франция) и Адриан Холлендер (Австрия).
У конкурса славное прошлое, в свое время именно на нем зажглись такие звезды отечественного вокала как Владимир Атлантов, Александр Ворошило, Галина Горчакова, Гегам Григорян, Сергей Лейферкус, Юрий Мазурок, Евгений Нестеренко, Елена Образцова, Мария Гулегина, Ольга Бородина, Дмитрий Хворостовский, Владимир Чернов, Анна Нетребко, братья Абдразаковы и многие другие. В советское время конкурс имел статус всесоюзного, как бы внутреннего конкурса в рамках СССР, хотя и тогда его авторитет и популярность были очень велики. После распада СССР конкурс получил статус международного.
Однако формальное изменение статуса мало что означало в реальности – конкурс по-прежнему остался перекрестком дорог для молодых вокалистов постсоветского пространства, может быть чуть шире – вокальным форумом для бывших социалистических стран: СНГ, Восточная Европа, Восточная Азия. Особенно отчетливо это было видно по нынешнему третьему туру, насколько вообще локальным стало это событие: конкурс не только остался по сути всесоюзным, но его поле еще более сузилось, ибо в финал попали в основном участники, так или иначе связанные с Московской консерваторией. Жюри на этом фоне выглядело и то представительней.
Прослушивания проводились на базе Академии хорового искусства имени Виктора Попова, а третий тур, совмещенный с гала-концертом – в Большом зале консерватории. Идея совмещения, вероятно, весьма эффективна с точки зрения экономии бюджета конкурса, совершенно провальна в плане художественного результата. К финалу были допущены пятнадцать вокалистов, каждый из которых исполнял по две большие арии русского и западного репертуара. В результате мероприятие длилось четыре с половиной часа, и только самые преданные поклонники вокала смогли высидеть сию экзекуцию до конца: к окончанию БЗК оказался позорно даже не полупустым, а пустым на две трети, если не более. Совершенно очевидно, что к гала-концерту, дабы соблюсти статус мероприятия и поддержать торжественную обстановку, могут допускаться уже только лауреаты конкурса, а не находящиеся в состоянии нервозности, если не аффекта финалисты. Действительно, практика совмещения (а точнее экономии) сейчас распространена повсеместно – что у нас, что на Западе – но хорошего в этом нет ровным счетом ничего.
Если охарактеризовать впечатления от финального тура в целом (мне удалось посетить только его), то стоит отметить несколько моментов, увы, негативного плана. Во-первых, это работа оркестра и дирижера, аккомпанировавшим певцам. К участию в конкурсе был приглашен симфонический оркестр Телерадиоцентра под управлением Сергея Кондрашева, дирижировал которым на сей раз Виктор Куликов. Пожалуй, это, наверно, самое сильное отрицательное впечатление от прослушивания: иным словом как «стыдоба» обозначить эту деятельность невозможно. Совершенно понятно, что более чем четырехчасовой марафон изрядно измотал оркестрантов и маэстро за пультом, и на это многое можно было бы списать, если бы не киксы, фальшь, многочисленные расхождения с певцами (да, они не опытны, молоды – кстати говоря, не все, многие из них уже действующие солисты оперных театров – но дирижер-то и оркестранты!), громыхание и прочие «прелести», несшиеся с великой сцены уже с самых первых номеров программы. Видимо, опять маячит тень бюджета конкурса: на что денег хватило, тех и пригласили. А то, что это международный конкурс с колоссальными традициями, общегосударственное так сказать дело, то, наверно, Министерству культуры России этот аспект, мягко выражаясь, до лампочки.
Во-вторых, это выбор произведений для конкурсного состязания. Я подслушал почти крылатое определение одного из слушателей, и оно мне очень понравилось, отчего и привожу его в своей статье – «репертуар шаговой доступности». Действительно, что дома было, на полке в шкафу лежало, то и поем. Именно поэтому жюри и публика вынуждены были трижды прослушать арию Елецкого из «Пиковой дамы», по два раза сцену письма Татьяны, сцену Любаши из первого действия «Царской невесты», речитатив и арию Сильвы из «Эрнани». Из незаезженного репертуара был только один номер из тридцати прозвучавших – ария Сервилии из одноименной оперы Римского-Корсакова, все остальное – настоящая попса от классики.
Понятно, что конкурс это наверно не то место, где в первую очередь стоит поражать репертуарными изысками: каждый из певцов прибережет эту работу для своих концертных программ. Выходить к жюри надо с тем, что лучше всего получается, чтобы показаться выигрышней – это очевидно. Но у этого подхода есть как минимум две проблемы. Во-первых, конкурсант и его консультанты (педагог, концертмейстер) сразу как бы расписываются в своей интеллектуальной узости, ограниченности, фактически, незнании мирового оперного репертуара. Во-вторых, наипопулярнейшие арии исполнять очень трудно – слишком они навязли в ушах у всех, слишком много ассоциаций и сравнений сразу напрашивается, и «зеленые» вокалисты в этой схватке с великими тенями прошлого практически не имеют никаких шансов выйти победителями.
И, наконец, самое главное – уровень вокала, продемонстрированный на конкурсе. Конечно, требовать слишком многого от молодых певцов было бы неправомерно. Но все-таки, как мне кажется, финал конкурса Глинки (а не какого-нибудь сельского клуба) должен предполагать определенную, и, полагаю, весьма высокую исполнительскую планку. Прослушивание же, на котором мне довелось побывать, свидетельствовало о том же, с чем мы сталкиваемся очень часто (если почти не всегда) в рядовых спектаклях российских оперных театров – голоса есть, природа хорошая (почти в ста процентах случаев), а техники, мастерства – не хватает. Соревнование на данном прослушивании шло, я бы назвал это так, по нижней кромке – это не было состязанием, сопоставлением интерпретаций, законченных художественных образцов, произведений исполнительского искусства. Отнюдь: о музыке, об образах здесь мало, кто заботился, главным было – спеть ноты и показать жюри, что «голос у меня, любимого, есть, да еще какой – нате, наслаждайтесь!»
source
Комментариев нет:
Отправить комментарий